Елена Касьян, поэт, писатель, певица (1970-1980-е гг)

1739 19.01.2015 Автор: Елена Касьян

Львов

ЕЛЕНА КАСЬЯН1.jpg Елена Касьян, поэт, писатель, (1970-1980-е гг) 

Из моих окон виден купол железнодорожного вокзала. Если погода безветренная, то ночью сквозь открытое окно слышно, как диспетчер объявляет о прибытии и отправлении поездов. Но зимой я почти не открываю окон. Пить чай из рождественской оранжевой чашки, подаренной собственноручно. Стоять у балконной двери с видом на три собора и облако чёрных галок в полнеба. А внизу снег на крыше соседнего дома перерезан цепочкой кошачьих следов. Сосульки отрастают прямо на бельевых верёвках. Можно откусывать их просто запрокинув голову. 

А какая во Львове красивая осень! Шла сегодня по городу - прямо дыхание спирает от восторга. Этому городу всё идёт. Я люблю его самой трепетной из любовей, со всей его прогрессивностью и ксенофобией, новаторством и консерватизмом. Город-парадокс. Я гуляю по заснеженной брусчатке и размышляю о том, что здесь около ста действующих храмов разных конфессий,, но почти не представлены ведущие мировые бренды; полсотни фестивалей ежегодно, но ни одного гей-клуба.

1см.jpg

В лучших залах мира рукоплещут львовским гениям, в то время как местные бабушки продают творог и петрушку прямо с тротуара позади Оперного театра. И эта самобытность, эта странная экстравагантность и нелепость одновременно, делают город тем, чем он есть. 

 Винтовая лестница в нашем доме штопором ввинчена в моё сердце, и вся кровь давно перебродила… и теперь настаивается в погребах моей памяти, как дорогой коньяк... 

Ты знаешь, что первый в мире воздушный шар с автоматической горелкой был запущен во Львове? Через девять месяцев после Монгольфье (у тех горючим ещё была солома). Когда я узнаю такие вещи, мне хочется плакать, как в дешёвой мелодраме, просто от избытка чувств. 

+Rodzice Adama Stefana Sapiehy – Jadwiga z Sanguszków i Adam Stanisław Sapieha w otoczeniu rodziny, Lwów, ok.1898 r. (ze zbiorów Marii Osterwy Czekaj).jpg

Мою прабабку Еленой звали, как меня. Только я потом уже узнала, когда выросла. Странно даже… Всё «баба Драпалова» да «баба Драпалова». Это по мужу фамилия была. Так-то она Ковальская. По имени никто никогда не звал её. Может, прадед. Только его я не застала вовсе. 

Баба Драпалова жила в раскладном кресле у окна - в маленькой кухне маленького особнячка на окраине города… во всяком случае, всё то время, которое я её помню (то есть до моих семи лет). У неё были парализованы ноги. Двадцать лет в кресле. Из окна была видна улица и кусок соседского двора. Баба Драпалова жила не в нашей части дома, а со своей младшей дочерью. И я старалась проскальзывать незамеченной мимо их окон. Но баба всё равно меня ловила цепким взглядом, манила сморщенным пальцем, жёлтым от непрестанного курения. Мне было страшно присаживаться рядом на маленькую табуретку и отвечать на странные вопросы: какая вывеска сейчас на кинотеатре? в какой цвет выкрашены ворота через два двора от нашего? много ли людей были на похоронах у Стёпы-кульгавого? быстро ли я бегаю? что зацвело на клумбе с другой стороны дома?.. 

Это были изнурительные беседы в клубах дыма от «Ватры», с непрестанным кашлем, с запахом лекарств… Они и длились-то минут пять-десять, но мне казалось, что я неимоверно долго сидела на маленькой табуретке, дёргаясь каждый раз, когда баба пыталась потрогать моё лицо морщинистой рукой. 

Иногда я бегала в гастроном за сигаретами для бабы Драпаловой. Меня там хорошо знали, часто давали карамельку в придачу, или ириску. Баба очень много курила, постоянно, практически. Она курила с детства, лет с десяти. В семье было семеро детей: шесть братьев и младшая сестра - баба Драпалова. Все мальчики курили, а она их закладывала матери. Тогда они стали заставлять сестру курить вместе с ними. Так на всю жизнь и научили. Ей даже в гроб пачку «Ватры» положили, я видела.

А бабушка моя работала в бане, в женской половине. Было ей на тот момент лет 50. Я тогда как раз перестала ходить в детский сад, и за мной надо было присматривать. Тогда бабушка устроилась банщицей в баню А на самом деле - уборщицей. В бане был огромный холл, разделённый стойкой билетёрши на мужской зал и женский. Половины были зеркально-одинаковыми: отсек с душевыми кабинками, комнатка парикмахера и, собственно, банный зал (или мойка) и парилка.  1525037_873133836065020_3571099465967291958_n.jpg

Мы обычно приходили ещё до закрытия, чтоб уйти пораньше. Ещё куча народу мылась. И бабушка, надев форменный синий халат, шла сперва мыть пустые душевые кабинки. Я хорошо помню «банный дух», влажный, тёплый, с запахом берёзовых веников, распаренных лежанок и хлорки. Помню раскрасневшиеся благостные лица выходящих из бани. В мои обязанности входил полив цветов на подоконнике в холле и проверка шкафчиков после того, как баня закрывалась.

В шкафчиках довольно часто обнаруживались забытые расчёски, заколки, мочалки, предметы одежды, часы или серьги. Бабушка всё аккуратно складывала в коробку и запирала её у себя в каптёрке. Почти всегда кто-то приходил за часами, серьгами или одеждой. А расчёсок и мочалок накопилось большое количество. Моя бабуля гнала самогон. Ещё в то время, когда за это могли не просто штраф выставить и аппарат конфисковать, но и посадить запросто. Нет, бабуля не была злостным самогонщиком, а что называется «чисто для себя» (хотя сама она, вобщем-то, и не пила).

1967-68 р.р..jpg Происходило это нечасто. И меня, маленькую, вся эта процедура завораживала, как какое-то алхимическое чудо. Большая клокочущая кастрюля на огне, трубка, которая крепилась к крышке просто куском сырого теста, и, конечно, сам аппарат, с замысловатым змеевиком и непрозрачными стенками. Я прекрасно помню, как выглядели все отдельные части конструкции, потому что хранились они в сарае, куда я частенько наведывалась поразмыслить о жизни.

 Там же, в сарае, стояли плоды химического действа – три трёхлитровых банки самогона: крепкий (первак), средней крепости и слабый (градусов 40, как водка). Самогон, конечно, шёл не на протирку магнитофонных головок. Его нахваливали бабушкины гости, соседи, знакомые… Знатный был самогон! На самом деле, пенсия у бабули была по тем временам маленькая, а просить она ничего ни у кого не любила. Помощников, кроме меня, мелюзги, - тоже не особо. А пол-литра самогона было довольно расхожей формой оплаты: и Лёне-сантехнику можно дать, и Ваське Чабану, чтоб траву во дворе выкосил и соседу Петру, чтоб крышу подправил.

1. Російські війска у Львові 1914-1915р.jpg Хорошо помню нескольких персонажей, которые появлялись более-менее регулярно у нас в доме, чтобы разжиться пол-литрой. ...Николай. Здоровый мужик был, косая сажень в плечах, густые с проседью волосы. «Какой интеллигентный человек! – говаривала бабушка. – Каждый раз мне руку целует!» Николай водил мусоровоз. Раз в неделю он появлялся на нашей улице и по всем дворам собирал мусор. У Николая с бабулей был бартер: он всегда привозил пакет кофе в зёрнах. Тогда это был дефицит, а у Николая кто-то из родичей подворовывал на конфетной фабрике.

 ...Зойка. Она жила в конце нашей улицы, и самогон брала для мамы – старой спивающейся польки Даны. Та не признавала никаких других лекарств. Когда Даны не стало, Зойка сама начала пить. Пила сильно, много и без разбору. Бабушка её от дома отваживала, не хотела грех на душу брать. Но тогда чуть ли не в каждом втором дворе самогон гнали. Нашлись добрые люди… Зойка совсем спилась, к сорока годам выглядела, как старуха. А потом по пьяни переписала свой дом на каких-то добродетелей и сгинула. 

...Влодек. Стареющий вдовец, чья дочь уехала из дому, бросив ему двух внуков. Влодек какое-то время обхаживал мою бабулю, даже замуж звал, но бабушка посмеивалась, а пацанов его жалела – вечно каких-то гостинцев передавала. Влодек часто помогал какой-нибудь мужской работой по дому (а что-нибудь всегда находилось). Помню, что они часто в шутку ругались, получая от этого какое-то семейное почти удовольствие. ...Витька-сутулый. Он и впрямь был очень сутулый, ездил на велосипеде, жил через два дома от нашего. Золотые руки были у мужика: телевизор там починить или проигрыватель, утюг вообще не глядя! Тот в любое время суток мог прийти. Плохо он с женой жил – скандалили до драк. Витька приходил к нам, бросал на стол кепку… «Эх, – говорил, – налей, бабка, стакашку! Анька совсем меня заела!» С собой бутылку никогда не брал – жену боялся.

 А потом бабуля болеть стала, и дело это совсем забросила. Аппарат каким-то соседям отдала, потому как без надобности… Но «ходоки» еще долго к ней наведывались. «Нету, - говорила бабуля, - и рада бы, да нету!» Особенно Витьку-сутулого ей жаль было. После бабушкиной смерти в сарае обнаружилось пять трёхлитровых банок самогона, неизвестно, для какого случая припасённых. Но к тому времени алкоголь весь почти выветрился... Не пригодился, стало быть

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений