Владислав Трунов, инженер-конструктор, 1940-1950-е гг.

1129 1 19.01.2015 Автор: Светлана Анохина

Махачкала

Владислав Трунов Главная.jpgВладислав Трунов, инженер-конструктор, 40-50-е гг. Мама моя, Любовь Михайловна родилась в Махачкале в 17-м году. Их в семье было семеро детей и всех бабушка поднимала в одиночку. Ее муж, мой дед был бухгалтером. Он занял человеку деньги, а тут ревизия и деда посадили в тюрьму. Он так и умер там. И бабушка зарабатывала, стирая бельё у богатых людей, ну, а что делать! 

Жили они на Котрова 18, как раз напротив стадиона, и я там родился в 1939-ом. Мне было три годика, когда мой дядя Вася показал на небо – Смотри, немец летит! И я увидел серые самолёты с чёрными крестами. Так я узнал, что идет война. Как-то говорю «Мама, хочу шоколад!», раз дали попробовать и я запомнил, что вкусно, а она мне: «Шоколада нет. Гитлер съел!». Я его так ненавидел, Гитлера, за то, что он съел шоколад, сволочь. 

Двор наш… для меня это был целый мир. Прямо посреди двора рос огромный ясень и в нем большое дупло. Я его боялся вечером, потому что там такой проём темный, страшный, казалось, сейчас что-то вылезет. Но наверху дядя Вася сделал скворечник. Каждую весну прилетели скворцы, выводили маленьких и я находил скорлупки цветные под деревом. К дяде приходили все голубятники Махачкалы, у него были самые лучшие голуби. Он мне всегда говорил – Славик, прилетели стрижи. Весна. Голубятня была во дворе, в углу. Дядя знал, как завязать крыло, чтоб не летали, как выкормить птенца. Ловил чужих голубей, он умел их ловить. Приманивал, как-то бросался и в воздухе ловил этого голубя. Но потом приходили хозяева, ругались. 

Славик Трунов, 1948 год.jpgВ нашем дворе жили яркие люди. Бабушка армянка была, Роза Герасимовна, похожая на какую-нибудь из сказки старушку, большой такой нос, клюка и всегда при себе кисет с табаком. Зарядит ноздрю понюшкой, зажмурится и ка-а-ак чихнет! А я любил ее пугать. В рот набирал керосин и спичку подносил, как факиры делают. Дунешь на спичку и такое пламя вырывалось! Она – «Вай!» и клюкой мне по хребту! Так вот она рассказывала, что самолично видела княгиню Воронцову-Дашкову, когда та приезжала в Петровск. 

Мужа ее дочери звали Истомин дядя Жора. Он всё искал, как заработать. И моего дядю Васю подтягивал. Раз они у хозяйки взяли слона из папье-маше, хотели делать таких на продажу. Разрезали его, только ничего не вышло, зря слона попортили. А другой раз дядя Жора решил – будем варить мыло! Из собак или ещё из кого-то. Но и с этой затеей ничего не получилось. Тогда дядя Жора пустил жиличку. А она возьми да и тронься умом, стала бегать с топором по двору, все крушить. Дядя Жора с семьей в дальней комнате закрылся, и пока милиция шла, эта жиличка перетаскала со двора в дом два кубометра дров. 

Через стенку от нас жили Григоровичи – дядя Коля, его сестра и его жена. Дядя Коля был психический больной. Но безобидный, тихий, аккуратный. Он мне на забор показывал – «Смотри, люди в голубом сидят.». Или дяде Васе говорил – «Василь, у тебя под кроватью лётчик, он жену убил. У тебя лежит под кроватью». Мы привыкли к его чудачествам и ходили даже смотреть под кровать, чтобы его не обидеть. Только раз дядька сильно на Григоровичей рассердился. У моей сестры двоюродной была свадьба и все ушли туда, к дяде Саше Булатникову на Малыгина. И в это время дядьку обворовали. Выбили филёнку двери, вещи взяли, все взяли, а на двери остался след такой большущий от сапога. Дядька пришел веселый, а тут горе такое! И он осерчал на Григоровичей, что слышали, но не вмешались. Все им окна побил, руки порезал. Отомстил. 

Но так-то дядя Вася был добрый. Ходил по дворам, пилил дрова, кормилица пила у него была и козлы. Он был простецкий очень, любил выпить, не без этого. Когда собиралась большая компания, выпьет и командует – Танцуют все! А сам не танцевал, нет, не умел. Просто топтался на одном месте, Жена у него была тётя Ася, бежала с Саратовской области от голода, они там кошек и крыс ели, а у нас можно было как-то перебиться. Она всю жизнь проработала мужским мастером в парикмахерской на Буйнакского. Там был знаменитый мужской и дамский салон.

Ещё хотел рассказать о двоих. Один жил недалеко от нас, я его видел на Котрова всегда, как он идет в настоящей летчитской куртке, потертой кожанке. У него была первая собственная легковая машина в Махачкале и он был первым таксистом. Фамилия его была Парижер. А второй был старичок один русский, с большущими прокуренными до желтизны усами, сторож при Радиокомитете. Мой папа, Дмитрий Трунов, был известный журналист, он там работал. И когда я к нему приходил, обязательно бежал к этому старичку. Любил смотреть, как он красиво сворачивает «козью ножку», набивает её махоркой, достает кресало, высекает искру, раздувает этот фитилёк и прикуривает. И ведь спички-то уже были. А у него вот такой ритуал. Мне казалось, что у него есть своя тайна.

Маевка в Парке нефтяников, слева направо - Славик Трунов, Василий Булатников с женой, Дмитрий и Любовь Труновы, 1953 год.jpgНа одном из детских моих рисунков было такое: ишачок везёт бочку с керосином. И рядом идёт керосинщик в капюшоне, в очках, и с дудочкой, как у проводников раньше на вокзале были. Такой и по нашей улице ходил уже после войны. Дудел, и выходили люди, кто с четвертью, кто с бидончиком, набирали керосин. У него такой плащ был, сбоку сумка висела для денег, как у офицеров раньше. У нас на углу тоже была керосиновая лавка, и все пропитано керосином, запах был такой стойкий, а на полу морским песком посыпано.

Еще приезжал старьёвщик. Лошадь, фанерная будка и он принимал всё, тряпки, бумагу, стекло. Если пацан найдёт бутылку пустую, это радость была. Бежал, сдавал за 10 копеек и покупал мороженое. На Ленина, стояла синяя будка, стеклянная на колёсах и мороженое продавали дотемна, свечка ещё горела. Была такая у них формочка металлическая, кидали туда кругляшок вафельный, мороженое и сверху ещё вафли. И на них имена вытеснены - Надя, Вера, Валя… Помню, как уже собирался откусить от мороженого с «Верой» и тут рядом такой лязг, что я прямо в грязь все выронил. Оказалось, это рыжий Шурик. Он, наверное, стоял, отдыхал и я его не заметил. А потом пошел.

Шурик был городским сумасшедшим, Ходил по улицам, на плече веревка, как у бурлака, и на веревке железная сетка от кровати. Громыхала и дребезжала на всю улицу. Пацаны говорили, что он немецкий шпион. А еще рассказывали, что Витька Жибуртович с пацанами ныряли и достали корабельную пушку, петровских еще времен. В воде-то она не тяжёлая, мальчишки её подняли вчетвером, ее в музей потом сдали.

Дмитрий и Любовь Труновы (родители), 1950-е гг..jpgМой друг Валерка Дурнев жил в том самом общем дворе на Котрова 24, где размещался Радиокомитет. Его отец работал на рыбных промыслах, я видел, как он вяжет сеть, это такой труд! Он Валерке корабль сделал. Из досок, как положено, гнутые вот такие, всё как надо. Они жили втроём в маленькой комнатушке, наверное, метров девять, все бедное такое, только абажур нарядный и под ним на леске рыба-игла.

Валерка был у нас заводила. В разные игры мы играли, щиты делали из стульев, из сиденья, пики у нас были, стрелы. Государство у каждого и мы воевали. Я помню, как Валерку позвала мать кушать, его государство пустое оставалось, а мы стоим с этими копьями, как зулусы. И вот он повернулся спиной, я бросил копьё и попал ему в позвоночник. Я думал, что убил его! Бросил все свое снаряжение, убежал домой, залез на чердак и сидел там. Ничего не соображал от ужаса! Но всё обошлось. 

После 7-го класса я перешёл в 13-ю школу и в 8-ом мы уже учились с девочками. Мы боялись сесть с ними рядом, коснуться. Но я как-то быстро подружился с Аллой Титовой. Она жила на Радищева в двухэтажном доме и у нее была коса. И после школы я шел ее провожать и нес ее портфель. Никто так не делал, но мне казалось, что это правильно. Меня немножко дразнили, но не сильно. Да у нас тогда и драки были очень культурные. Шли под мост на Горького, где проход на пляж, снимали пояса, проверяли карманы и до первой крови… Двое дрались, остальные стояли и не вмешивались. А мода, мода какая была! Козырным считалось иметь фуражку-восьмиклинку с косичкой и козырьком на полтора пальца. Шили их евреи-закройщики, были мастера в городе. А брюки полагалось заправлять в сапоги с отворотами и «ушки» у сапог чтоб торчали наружу. Директор наш, Ольга Дмитриевна Карпенко, вызывала модников к себе в кабинет и собственноручно отрезала эти «ушки» ножницами.

Футбольная команда улицы Котрова - Женя, Славик, Витя, 1950-й год.jpgОна жила при школе, была сухощавая, очень строгая, никогда не улыбалась. Носила мужской пиджак и много курила, прямо как из рассказа Толстого «Гадюка» героиня. Мы её страшно боялись. Она приходила, говорила – Все чтоб ходили на хор! Один мальчик с перепугу говорит – А я не буду. – Почему ты не будешь? – А у меня мотива нет! Он хотел сказать, что петь не умеет, но от страха все перепутал. Мы замерли. Такая сделалась тишина. А Ольга Дмитриевна с интонацией странной вдруг говорит «Мотива, значит, нет..» и тогда мы в первый раз увидели, как она улыбается.

1
Feliks Grabovskiy
Цитата
Феликс Грабовский пишет:
Махачкала- мой родной город,где я родился, бегал с мальчишками.друзьями по улицам.купались в море и загарали на камнях в районе ул. Пушкина. Здесь на Пушкина 25 и был мой дом,моя родина и обитель. Здесь во дворе проходило мое детство и юность. Это был замечательны двор. Огромный по тому времени дом,7 подъездов и более сотни жителей составляя одну дружную дворовую семью. Дом был построен 30-е годы. По инициативе жильцов и при их прямом участии, можно сказать народным методом, во дворе был построен клуб, одноэтажное здание.В последствии к нему пристроили второй этаж- кинозал. Таким образом в нашем дворе появилось КИНО. Клуб перешел в ведомство НКВД и вдохнул в нашу ребячью жизнь новую струю.
Ответить Цитировать 1
 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений