Владимир Варфоломеев, преподаватель; 1960-е

429 22.01.2015 Автор: Светлана Анохина

Махачкала

Владимир Варфаломеев.jpgВладимир Варфоломеев, преподаватель; 1960-е гг.
Впервые я увидел Махачкалу в далёком 1947 году, когда с мамой и тётями плыл на пароходе к ним на родину, в Саратовскую область. Пароход сделал остановку в столице Дагестана, и мы поднялись в город. Запомнилась площадь и большой базар, где можно было купить любые рыбные продукты и даже чёрную икру. Было мне тогда 9 лет. 

Я родился в Баку, там окончил школу и оттуда ушёл служить в армию. Когда подошёл срок демобилизации, пришёл к командиру с просьбой отпустить меня для поступления в институт. На вопрос, в каком городе собираюсь поступать, я ответил: «Конечно в Баку». Он сказал: «Нет, Володя, там у тебя родители, друзья, подруги, ты будешь отвлекаться, выбирай любой другой». И тут я вспомнил впечатление, которое произвела на меня Махачкала, и остановил свой выбор на ней. К тому же, родной Баку совсем рядом.

В конце июля 1960 года я приехал поступать в ДГУ на ФИЯ. До вступительных экзаменов ещё оставалось время, и я гулял по городу, знакомился с улицами и людьми. Мне очень понравился Городской сад, почти в самом центре которого располагалась танцевальная площадка, и каждый вечер молодёжь стекалась к ней. В то время, когда не было телефонов, можно было быть уверенным, что обязательно встретишь нужного человека в Городском саду. Подошло время сдачи экзаменов, с которыми я успешно справился и уехал в Баку к родителям. Ждать вызова из университета. Когда вызов пришёл, радости моей не было предела. В тот год на английское отделение было зачислено 15 студентов плюс 2 кандидата, из них 4 парня, считая меня, а остальные девушки. 

 Прибыв в Махачкалу, я вышел на Привокзальную площадь, оттуда с чемоданом в руке поднялся на Буйнакского и, идя вдоль улицы, спрашивал встречных, не сдаёт ли кто комнату. Какая-¬то пожилая женщина сказала, что комнату найти будет сложновато, а вот угол она может сдать. Так я поселился в доме номер 28 по улице Буйнакского, его ещё называли Дом-¬Корабль из-за необычной формы. На первом этаже находился магазин, в котором продавали ковры. Вход во двор был неприглядным, сам двор старым и уставшим от долгой жизни. На второй этаж, где находилась комната хозяйки, вела скрипучая деревянная лестница. Хозяйка моя работала в прокуратуре уборщицей, каждый день с утра уходила, и меня это очень радовало, появлялась возможность спокойно позаниматься. А вечером, когда бабушка возвращалась, я чувствовал себя неуютно и уходил в библиотеку Пушкина или гулять. 

Было голодно, спасала столовка на углу Буйнакского и Дахадаева. Особенно нас, студентов, радовало, что рядом с ней одна женщина торговала пирожками с ливером. Мы называли их «пирожками с ухом, горлом и носом», стоили они всего 4 копейки, притом, что стипендия в 1960 году составляла 210 рублей (в 1961 в результате девальвации они превратятся в 21 рубль). Так вот, сидя на занятиях, мы переглядывались с однокурсниками и понимали, что пора скидываться и отправлять кого-¬нибудь за провиантом. Староста просил у преподавателя разрешения выйти для какого-¬нибудь студента, и тот возвращался с почти сотней пирожков на всю группу. 

str_67_6.jpgУ бабушки на Буйнакского я прожил недолго, всего несколько месяцев. А 5 декабря было сдано в эксплуатацию общежитие для студентов на улице Батырая, 2а, которое существует и по сей день. Я переехал туда, и позже наш учебный корпус с угла Маркова – Дахадаева перенесли на улицу 26 Бакинских комиссаров, 61. Это были одноэтажные корпуса, один из которых отвели под занятия, а в другом сделали ещё одно общежитие для студентов. На 26 Бакинских комиссаров столовка тоже оказалась недалеко, напротив теперешней прокуратуры. На столах там всегда стояли горчица, соль и хлеб, и нам, студентам, достаточно было заказать чай и чувствовать себя прекрасно. Правда, иногда мы бегали в столовую на улице Дзержинского, там занимались математический, строительный и радиотехнический факультеты. Ещё тот корпус был примечателен тем, что в нём находился актовый зал. 

Как-¬то я услышал, что из актового зала раздаётся музыка. Зашёл, а там репетиция эстрадного оркестра. Георгий Николаевич Сивриди, который руководил в то время студенческой самодеятельностью, подошёл и спросил, кто я и что здесь делаю. Я ответил, что зашёл послушать. Тогда Георгий Николаевич поинтересовался, не играю ли я на каком-¬нибудь инструменте и знаю ли нотную грамоту. Я кивнул, и меня попросили сыграть. Я не отказался, сыграл на трубе. Сивриди обернулся к трубачу: «Ты давно просил, чтоб тебя отпустили. Вот, мы нашли замену». Так я стал играть в университетском эстрадном оркестре. 

Кстати, в вокальный квартет, которым я руководил, входили замечательные девушки. Две работают на факультете по сей день – это Нина Алексеевна Шабуня, впоследствии Щеликова, долгое время занимавшая должность декана ФИЯ, и Валентина Ивановна Скиба, позже ставшая Акопджановой – преподаватель на кафедре немецкого языка. Также с нами учился Шамиль Сунгуров. Как-¬то раз он пришёл и сказал: «Ребята, я сочинил песню» – и спел «Тарки¬-Тау». Поначалу слова были не очень складные, но у нас была такая однокурсница, Наташа Гереверя, она немножечко подкорректировала текст и получилась очень интересная песня, которую мы сразу исполнили. Затем мы показали её на радио, и там заинтересовались, записали, и «Тарки-¬Тау» уже в исполнении двух дагестанских певиц зазвучала из всех радиоприёмников Махачкалы, став практически гимном города. Следующей песней Шамиля была «Горянка», которая тоже стала хитом того времени – её пела вся молодёжь. 

str_67_2.jpgОркестр наш факультетский был небольшой. За ударными – Мухтар Гайдаров, он впоследствии стал философом, кандидатом наук. Шамиль Сунгуров – гитара. Девушка Нелли играла на аккордеоне, а на фортепиано –Патимат, она работала позже преподавателем в пединституте. Ну, и я был трубачом. Естественно, были солистки. Известная Белла Маллер, которая исполняла песни на русском и немецком языках, Зоя была, я запамятовал фамилию, она стала заслуженным учителем России и преподавала английский язык в 10 школе. 

Прямо у городского пляжа было кафе «Волна», теперь это ресторан, а в году 1962¬-м или 1963-¬м его открывали как центр студенческого отдыха, и на открытии этого заведения именно наш оркестр веселил молодёжь. Нам всем купили одинаковые серые пиджаки чехословацкого производства. Мы гордились, что такие красивые, надевали галстуки, бабочки, белые рубашки и чёрные брюки. И это, как сейчас говорят, было верхом крутизны. Ну и, конечно, главным писком моды были нейлоновые рубашки, в которых было невероятно жарко, но мы всё равно их носили, потому что хотелось всё¬-таки быть модными.

А в 1966 году в Махачкалу приехали одни из первых иностранцев, делегация из Кубы, – боксёры, прибывшие на дружескую встречу с нашими спортсменами. Меня тогда пригласили в качестве переводчика, и я водил их в баню на Малыгина. Многие местные жители пытались выменять у кубинцев кто часы, кто футболку, хотя тогда за этим строго следили. И был приставлен к делегации специальный человек из органов, который не давал возможности тесно контактировать с иностранцами. 

В университетском хоре пели 100 человек, покойный Михаил Давыдович Кац, главный инженер вагонного депо, руководил этим хором. Бессменными конферансье были Георгий Сивриди, Зармик Мануков, которого в городе все знали под именем Вилли, Михаил Чуркин, великолепный чтец, работавший позже диктором на телевидении. А в Русский театр, где мы до начала спектаклей играли в фойе, молодёжь валила толпами, не столько ради спектакля, сколько ради танцев. Нашу жизнь в Махачкале 60¬-х скучной и серой назвать было невозможно! Даже уже будучи замдекана, я продолжал играть в оркестре и участвовать в творческой жизни альма¬матер и города. В университете, на ФИЯ, я встретил свою будущую супругу, у нас родились дочери, и уже больше 50 лет моя жизнь связана с Махачкалой.

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений