Мурад Кажлаев, композитор, 1950-1960-е гг

1687 1 22.01.2015 Автор: Светлана Анохина

Махачкала

Кажлаев Главная.jpgМурад Кажлаев, композитор, 1950-1960-е гг.
Я был бакинский стиляга – носил длинные волосы, туфли на во-о-о-т такой платформе, играл джаз, за что меня вышвыривали из консерватории,. Я ездил в Ереван, чтобы поиграть в ресторанчике и купить галстуки у репатриантов из Америки и Сирии. И на Рижское взморье ездил, играл там в самом модном ресторане. На эти заработки купил себе «Харлей» и гонял на нем по всему Баку. 

Но отец мне всегда внушал, что моя судьба должна быть связана с Дагестаном. Даже наш дом был некоторым образом с ним связан. До революции он принадлежал нефтепромышленнику Тагиеву, а потом стал общежитием для дагестанских студентов. Когда мы въехали в квартиру, потолок был, как решето – студенты любили пострелять на радостях. Так что, несмотря на Харлей и джаз, я с детства готовил себя к Дагестану. 

Видимо, это звучало и в моей музыке. Как-то у нас гостил друг отца композитор Готфрид Гасанов и, послушав меня, тоже заговорил о переезде. 

 В декабре 1954-го в Москве состоялся первый творческий смотр дагестанских композиторов и такой был успех, что Готфрида Гасанова, Наби Дагирова, Сергея Агабабова и меня, еще студента единогласно приняли в Союз композиторов СССР. К этому дню бабушка подарила мне расшитую скрипичными ключами и нотными знаками редкой красоты накидку на клавиатуру фортепиано.

Окончив консерваторию, я приехал в Махачкалу преподавать в музучилище. Остановился на Котрова, у профессора Булача, папиного друга. Тогда в городе воды не было – канал замерз и воду возили бочками из Каспийска. Разница между Баку и Махачкалой была, как между моим «Харлеем» и этой подводой с бочками. Я тосковал и поначалу каждую пятницу ночным поездом «Махачкала-Баку» уезжал домой, к огням, к музыке, к друзьям. Но постепенно тоска по Баку отпускала. 

Мурад на новом BMV, Баку 1952 год..jpgС самых первых дней в Махачкале меня опекал Готфрид Гасанов, он помог и с жильем. Тогда Председателем Совмина был Шахрудин Шамхалов, к нему Готфрид и отправился. И очень скоро я поселился в доме на углу Ленина и Горького. Вручая мне ключи, Шамхалов сказал: «Ставь, Мурад, свой рояль и пиши хорошую музыку!». Рояль у меня действительно был. Его подарила мне мама, когда я переехал в Махачкалу. Она была очень музыкальна, а в 30-ом году, будучи в положении, писала сестре «Не знаю, кто у нас будет, но мечтаю, что он или она станет музыкантом. Может это и грешно, но я заказала у «Индржишека» лучшее пианино…». Этот «Дидерикс», купленный еще до моего рождения, позже я передал в дар махачкалинскому театральному музею. 

Елена и Магомед Кажлаевы с сыновьями Теймуром и Мурадом. Баку, 1935 год.jpgЯ писал по ночам и утром никак не мог встать вовремя, вбегал в класс позже всех, взъерошенный, полусонный. Наверное, я был неважным педагогом, двоек не ставил вообще, самая низшая оценка была тройка. Как-то мой ученик Халил Халилов, исполняя фортепьянное упражнение, заскучал. Он был из Тпига, и я срочно сочинил «Ашугскую» с его родными мелодическими интонациями. Парень прямо расцвел! 

А потом из Баку приехала моя бабушка, и необжитая гулкая квартира преобразилась. Это уже был настоящий Дом - с ароматами домашней стряпни, с открытыми настежь дверями, с гостями, которых бабушка первым делом старалась усадить за стол и накормить. И моя тоска по Баку вдруг растаяла. На первом же заседании только что созданного Союза композиторов ДаССР я сказал, что нам нужен свой симфонический оркестр. Гасанов покачал головой: «Мы не найдем музыкантов!». 

При Даградио существовал камерный оркестр, им руководил Иосиф Варшавский, но в нем было всего 16 человек! А нам нужно было хотя бы 45. Но я был молод и упрям: «Будем искать». Как-то мы с Готфридом Алиевичем зашли в вокзальный ресторан. Там играл небольшой оркестрик. Я прислушался - скрипка! Вот и первый кандидат. Гасанов расхохотался: «Мурад, этот человек уже работает в камерном оркестре!». 

Все же собрали состав из 43 человек. На валторне играл почтмейстер, на тубе – шофер, гобоист был сапожником. Эти люди любили музыку, но никто из них не бросил своей основной работы. Музыку не считали делом, которое бы могло гарантировать стабильный заработок. И все же в 1957 году состоялось рождение симфонического оркестра Дагестанского радио. На первом концерте музыканты были во фраках. С костюмами этими тоже помог Шамхалов. Я пришел к нему и застонал: «У меня концерт, нужны костюмы, туфли!» «Бери, - говорит, - все, что надо и не мешай мне работать»! Ему не нужно было ничего объяснять – раз это нужно для Дагестана, значит нужно. Знаете, как создавалась «Лезгинка»? На голом энтузиазме! Не было ни помещений для репетиций, ни костюмов, ни музыкальных инструментов. Половина коллектива вообще числилась сотрудниками Совнархоза – Шахрудин Магомедович пошел на это нарушение закона.

Мурад Кажлаев с учащимися музыкального училища, 1956 год.jpg 

Мой первый авторский концерт состоялся в Русском театре, я был горд и счастлив, тем более в переполненном зале сидел и мой отец! А на следующий день у меня под окнами раздались звуки похоронного марша, выглядываю, а по Ленина идет траурная процессия и за гробом мои музыканты в новеньких фраках! Пришлось отдать распоряжение: фраки – только для выступлений.

Жизнь моя изменилась в ноябре 1957 года. Я был в Москве, шел по улице Горького и случайно наступил кому-то на ногу. Поднял глаза и мир перевернулся. Передо мной стояла Валида. Впервые я увидел ее, когда ей она была еще совсем кроха. Такая малышка, а на ее долю уже выпали и ленинградская блокада, и смерть матери, и эвакуация с детдомом в Москву. Там ее разыскал отец и привез в Баку. Моя мама и вторая жена отца Валиды Ислама Мамедовича дружили, мы бывали у них, они у нас. Помню 6 июня 1944 года, день рождения Валиды, она была в синем платье и возле нее крутилась рыжая собачка. Я подарил ей рисунок и написанную для нее «Колыбельную», а когда уходил, кто-то в шутку крикнул ей «Иди, провожай жениха». Кто бы мог подумать, что это пророчество сбудется! Тем более, скоро их семья уехала из Баку. 

Валида. Баку, 1945 год. — копия.jpg

И тут такая встреча! Я сделал предложение, а в 1959 году мы с Валюшей расписались и я повез ее в Махачкалу. Весь вагон «СВ» кутил с нами, а тамадой был Шахрудин Шамхалов. Довольно скоро мы с Валидой получили квартиру в доме на углу Маркова и Стальского и вся наша молодость связана с ней. Позже, когда мы уже жили в Москве, если я заговаривал, что надо ее продать, Валида начинала плакала: «Как ты можешь, мы здесь прожили всю жизнь! Здесь был Хренников, Керк Мичем, вот здесь Расул сидел, здесь Шамхалов, Френкель, Лундстрем, Рашид Бейбутов - кого здесь только не было!». Я помню, депутат Гамид Гамидов пришел к нам незадолго до гибели, шутил: «Я всегда проходил мимо вашего дома и думал, попаду ли когда-нибудь в гости…». 

А в 1965 я пригласил в Махачкалу своих друзей-бакинцев Теймура и Тофика Мирзоевых, Рауфа Бабаева, Арифа Гаджиева и Леву Елисаветского. К нам присоединился инструментальный квартет: Рафик Бабаев (фортепиано), Альберт Ходжабагиров (контрабас), Аркадий Дадашьян (ударные), на тромбоне играл москвич Аркадий Шабашов. Мы долго думали, как назвать ансамбль. А в те времена в магазинчике на Буйнакского продавалось вино-шипучка «Гуниб». Мы решили, что будем развивать традиции народного пения и в то же время искриться, как шампанское! 

«Гуниб» был создан 19 марта 1965 года и формально являлся ансамблем при Дагестанской филармонии. Филармония была бедной, денег на костюмы, инструменты не хватало. Однажды туфли нам купили вечером перед концертом! Да и с жильем было плохо, часто все ночевали у меня. В итоге ребята уехали в Баку и стали работать уже как ансамбль «Гая». И это одна из самых больших потерь. Ведь мы так блестяще начинали! Практически сразу после создания ансамбля мы приняли участие в концерте на Центральном телевидении. Потом выиграли конкурс и поехали на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Алжир. Мы были с гастролями в Чехословакии и директор пражского радио писал мне, что «Гуниб» заказывают каждый вечер 

В день образования Союза композиторов Дагестана. Наби Дагиров, Готфрид Гасанов, Сергей Агабабов, Мурад Кажлаев, 29 апреля 1955 год.jpg

Это была молодость, время поисков, отваги. От идей и планов кругом шла голова. В комнатах, что занимал Союз композиторов в старом здании на Буйнакского, казалось, сам воздух был наэлектризован. Там стояла печка, старинная, изразцовая, мы ее очень любили, кто входил с мороза – первым делом прикладывал к ней ладони. С этой же печкой связано и горькое воспоминание. 

В 1968 году в Ленинграде состоялась премьера нашей с Расулом Гамзатовым «Горянки». Замечательный махачкалинский фотокорреспондент Юрий Шевелев сделал фотографии, вклеил в альбомы и подарил нам, Союзу композиторов. Как-то ко мне приехали гости, я решил показать им эти фотографии, пришел в Союз. И не нашел альбома. А он всегда лежал на рояле, как и все наши издания, так еще Готфридом Гасановым было заведено. Стал искать, и обнаружил остатки альбома в печке! В ней-то и сожгли все фотографии.

0
Евгения
Помогите найти электронную почту Мурада Кажлаева! Хочу исполнить его музыку! Моя почта balalae4niza@mail.ru
Ответить Цитировать 0
 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений