Вагиф Гебеков, историк, 1950-1980-е гг.

1168 0 23.01.2015 Автор: Анна Гаджиева

Дербент

Вагиф Гебеков.jpgВагиф Гебеков, историк, 1950-1980-е гг.
Отец, мать и трое старших братьев переехали в Дербент из села Берикей, когда отца перевели на работу в райком. Ему сразу дали квартиру в новом доме на улице Кобякова, 12. Это был первый трехэтажный дом, построенный в городе после войны. Он казался тогда безумно красивым: полукруглые своды окон, глубокие внутренние балконы с балюстрадами, высота потолка, простор! Отцу дали квартиру № 9 на третьем этаже, с двумя балконами – открытый (в сторону общего двора) и закрытый (в сторону улицы). Спустя два года тут родился я. 

Сначала во дворе никакого асфальта не было, просто земля, которая летом высыхала и пылила. А чуть позже, когда в дом один за другим заселялись председатели горисполкома, асфальт стали менять каждый год. При том, что полгорода так и оставались, как сто лет назад. Летом играть тут в футбол – было одно удовольствие. А зимой площадку заливали водой, и все мальчишки играли в хоккей, правда, без коньков и с самодельными клюшками. 

Прямо от нашего двора начинается улица Буйнакского, и дорога круто поднимается вверх. Представляете, какое раздолье было зимой съезжать с этой горы на санках? У нас санки самые быстрые были, старые такие, деревянные, с железными полозьями. Старыми эти сани были еще в моем детстве, а через 30 лет достались моим племянникам. 

Дербент, улица Кобякова, дом 12. Здесь в квартире № 9 с октября 1956 по 1987 год жила семья Гебековых.jpgПомню еще, как мы веселились, когда женщины, возвращаясь с работы, цеплялись друг за дружку, чтобы не упасть на ледяном спуске, думали, что так надежнее. И если падала одна, они всей цепочкой следом за ней сыпались на тротуар. А ребята постарше цеплялись за редкие и тяжело ползущие машины, чтобы подняться вверх, а потом уже сами скатывались обратно. 

Во дворе, напротив нашего большого и красивого дома стоял еще один полутораэтажный такой, полуинвалид: цокольный, подвальный этаж был каменный, а над ним сверху деревянное строение. 

семья Гебековых, Дербент, 1962 год.jpgВ первой квартире этого подвальчика жила русская женщина, ее Мария звали, со своим родственником, Александром Сергеевичем. Не знаю, каким ветром его занесло в Дербент, говорили, что он работал в московском горкоме или был женат на дочке кого-то из попавших под репрессии, а к нам попал уже после лагерей. Он всегда ходил с папкой под мышкой, был очень грамотным и работал главным бухгалтером в местной газете «Ленинчи», «Ленинист» по-русски. Сейчас она «Дарбент» называется, на азербайджанском языке газета. 

Он рассказывал многое о сталинских временах, а Сталина всегда называл «рябой» и крепко ругал. Тогда никто ведь у нас не знал, что у Сталина следы от оспы были на лице, а он знал. Про тогдашних руководителей НКВД рассказывал, как про лично знакомых. Про Ягоду, что тот на племяннице Свердлова женился, чтобы закрепиться в высших кругах. Про Ежова, называя его «шибко грамотным, но себе на уме». Больше всех он критиковал «товарища Берия», о котором я, школьник, мало тогда знал. Узнал только, когда перестройка началась, и понял – сосед говорил правду. 

Александр Сергеевич был большой любитель шахмат, ему часто составлял компанию один из моих братьев Кахриман. У Александра Сергеевича вместо одной ноги был протез, наверное, в лагерях потерял ногу, и он хромал. Тянул ногу, чтобы преодолеть три или четыре ступеньки, что вели из подвала во двор, и садился на краешек крыльца. Прежде чем положить доску, стелил газету, и только потом открывал крючочек и аккуратно расставлял фигуры. 

отец Вагифа Гебекова Меджид с односельчанами перед желдорклубом в Дербенте, 17 ноября 1957 г..jpgЖил в нашем доме и прокурор района, и военком города – полковник Зайцев. Его жена и дети были замкнутыми и ни с кем не общались, а он был открытый и доброжелательный. Когда появлялся во дворе, мы, мальчишки, забирались на каменные выступы по бокам ступенек, чтобы пощупать его погоны. И разрешал ведь всем, не отгонял. 

Еще у нас жила тетя Мара, армянка, она работала в книжном магазине, он тогда единственный в городе был, в переулке Казимбека. Кстати, там на табличках до сих пор искаженное название – Казибека, просто те, кто печатал тогда, пропустили букву «м», а это ошибка. Вот на этой улице располагался детский магазин. С работы тетя Мара приносила книжки, тонкие такие, из нескольких страничек и с бумажной обложкой. Или раздавала их нам, или сама вслух читала. 

А одну из комнат двух- или трехкомнатной квартиры занимала пожилая женщина, если не ошибаюсь, ее звали Клара Наумовна, мать известного в городе хирурга Виктора Львовича Гройсберга. Всем первоклашкам помогала уроки делать, буквы учила правильно выписывать, очень грамотная и с людьми обходительная была. 

двор на Кобякова, 12, Дербент, 1969 г. Бахтияр Шихмагомедов, Сергей (или Леонид ) Ханукаев, неизвестный мальчик и Вагиф Гебеков (внизу).jpgЛетом всем двором на море бегали, оно же совсем рядом, за железной дорогой было. Купались и рыбачили на Косе. Майками загребали мелкую рыбешку. Обязательно надо было в таком случае взять с собой спички, соль и ножик. Наловим бычков, обстругаем ветки с деревьев, нанизываем на эти шампуры рыбку, жарим и тут же едим. Ничего вкуснее нет, нам так казалось. 

В квартале от нас находился Дом инвалидов, поэтому во дворе частенько появлялись инвалиды. Много было безногих, они передвигались на деревянных дощечках с подшипниками. Мать моя была сердобольная женщина, сама выросла в голодное время, и, когда они появлялись, она нам с братом давала пакет с едой, консервы там, хлеб, сыр, колбасу и отправляла отдать им. 

Когда я стал старше, заинтересовался историей и поступил на исторический факультет, а во время каникул работал экскурсоводом на турбазе. Как-то попросили меня встретить иностранного гостя. Встречаю я на площади около горисполкома белую обкомовскую «Волгу», а рядом с водителем сидит гость. Он оказался начальником полиции сирийской столицы Дамаска, и к нему надо было обращаться «женераль» – генерал то есть, на французский лад. Сзади сидел бедный студент мединститута, араб, его взяли в качестве переводчика. А в то время кассиром в крепости работал Фархад Алиев, теперь он стал священнослужителем шиитской общины в Джума-мечети. В молодости он самостоятельно выучил арабский и увлекался историей. Мы приехали, и я генералу объяснил, что Фархад немного знает арабский. Фархад обрадовался и повел нашего дженераля по крепости, а мы со студентом сели пить чай. Через полтора часа они вернулись, и генерал был в восторге. В том числе и от того, как Фархад великолепно владеет языком. 

Бейкез Джамалов и Вагиф Гебеков у ворот Баят-Капы, Дербент,1983 г..jpgА недавно мне такую историю рассказал внук одного богатого дербентца, Исмаилбека Агаева. До революции ему принадлежал большой дом, чуть ниже теперешней площади Свободы. Этот Исмаилбек дружил с последним из кайтагских уцмиев, который жил в Дербенте – с Амирчопан-Ханом. богаче этого Амирчопана среди дагестанских князей не было, у него было 10 жен, и всех он содержал в достатке. Но единственный сын умер в три года, а потом, видимо, были проблемы со здоровьем. Своих жен он предупреждал, что, если узнает, что забеременели, в тот же день лишит жизни. 

Жил он в верхней части Дербента, на седьмом магале. Как-то недалеко от дома встретил пацана очень бедно одетого. «Сколько у вас детей в семье?» – спрашивает. Тот отвечает: «Пятеро. Три старших, потом я, а пятый в животе мамы». Его ответ так понравился Амирчопану, что он позвал свою жену Ханум и велел ей принести ребенку сладости и мелкие монеты. 

Амирчопан, кстати, имел чин генерал-майора от кавалерии русской армии и был похоронен в 1914 году на знаменитом кладбище Кырхляр, рядом с генералом Араблинским. 

А дочь Исмаилбека Набат была второй женой известного дербентского миллионера Сафтара Ахундова. Того самого, в чьем доме теперь городская поликлиника находится. А первая его жена, от которой у него, как я знаю, было два сына и две дочери, была сестрой революционера Керима Мамедбекова. Странно так судьба сплела их – миллионера и революционера. Рассказывают, когда революция пришла, Сафтар забрал с собой жен, детей и на собственном пароходе перебрался в Баку, где умер в 20-х годах. А вот Набат Ахундова прожила в Баку аж до 1990 года. 

Еще был такой Шахмардан, он на торговле разбогател. В его двухэтажном с балконами доме располагался раньше Дербентский райисполком. Говорят, что он последнему военному губернатору Дагестанской области, Ермолову, автомобиль подарил, представьте, каких денег это стоило. Но при этом был очень скромным и всегда бедным помогал. А когда умирал, завещал поставить на могиле камень высотой не больше метра, чтоб не выделялся. 

Тогда вообще богатые люди были совсем другие. Например, Ахундов с предпринимателями-меценатами построил большое красивое здание в виде буквы «Н» на центральной улице. Они собрались подарить его царю Николаю II в честь празднования 300-летия дома Романовых. Но император подарок не принял, а до революции там разместилось ремесленное училище. Оно и сегодня поражает своими крепостными стенами, теперь там завод «Электросигнал».

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений