Андрей Графов,1910-1930-е гг.

1380 31.08.2015 Автор: Андрей Графов

Грозный

Андрей Графов, 1910-1930-е гг.

Один мой прапра- был казачий полковник, другой владимирский крестьянин, третий еврейский портной, четвертый, чего греха таить, классический жыдочекист. А еще были самые разнообразные, полумифические персонажи из семейных преданий: махачкалинский сионист Зеня, грозненский спекулянт Лёва, скрипач-пьяница Давид... Пытаюсь разобраться, кто тут жертва, а кто палач, и получается с трудом.

Ведь нельзя исключить, что казачий полковник гонял владимирских крестьян в окопы Первой мировой, а потом заказывал шинель у еврейского портного, который был не прочь облапошить «ваше-бродие». А спустя немного времени крестьяне и евреи записались в большевики, чтобы царским офицерам показать, где раки зимуют. Еще спустя некоторое время большевики последовательно учинили расказачивание, раскулачивание и прочее расчеловечивание, так что досталось и офицерам, и крестьянам, и предпринимателям, и сионистам; и старым большевикам, а как же.1487435_10200434779749101_4887161111741407643_n.jpg

Полковник был затоплен на барже; крестьянин раскулачен и отправился в лагеря; чекист убит на задании. Из всех четырех только еврейский портной закончил свои дни относительно благополучно, потому что скоропостижно скончался в 1913 году.

Всем любителям порассуждать про «потомков жертв и палачей» рекомендую покопаться в семейной истории. Вас ждут удивительные открытия.

Раз пошла такая пьянка, то расскажу, как мой прадедушка-казак женился на моей прабабушке-еврейке.

Город Грозный, 1925 год. Дедушка Толя и бабушка Гута – молодые комсомольцы без национальных и религиозных предрассудков.

Дружба со школьной скамьи, первая любовь, юные чувства... И тут на сцену выходят Монтекки и Капулетти. У молодых влюбленных резко обогащается словарный запас: бабушка Гута узнает, что она «нехристь»; дедушка Толя выясняет, что он «шейгец». Мать-казачка плачет: «как же я вас буду иконой благословлять»; мать-еврейка рыдает: «он тебе погром устроит». Отцов уже нет в живых, а то неровен час дошло бы до смертоубийства.Гута (бабушка) в молодости.jpg

11025993_10200434779789102_7545253211006753940_n.jpgОднако молодые непреклонны. Смекнув, что угрозами дело не поправишь, евреи отправляют к жениху дипломатическую делегацию.

К дедушке Толе приходят бабушкин брат Лёва (тот самый, который спекулянт) и дядя Зеня (тот самый, который сионист).

– Анатолий! – говорят они ему. – Гута, конечно, девушка красивая. Но красота это, знаете ли, еще совсем не всё. Вы Гуту знаете исключительно внешне; а мы-то ее знаем хорошенько изнутри! Слушайте добрый совет, Анатолий: не связывайтесь с этой девицей...

И дальше бедный дедушка Толя, на тот момент восемнадцати лет отроду, выслушивает про свою невесту ТАКОЕ, отчего у него начинает шевелиться мех на папахе. По описанию любящих родственников, «слабоумная» – это был наименьший недостаток дорогой сестры и племянницы.

Однако где наша не пропадала. Дедушка Толя быстро пришел в себя, взял карандаш и аккуратно выписал оглашенный список недостатков невесты. После чего, рассуждая исключительно логически, пошел по списку и предложил свой план по исправлению всех недостатков, которые перечислили Лёва и Зеня.

– Так что не извольте беспокоиться, уважаемый Лев и... И вы тоже не извольте.

Еврейская делегация удалилась несолоно хлебавши.

Тем временем бабушка Гута собиралась уходить из дома. Мама Фейга предусмотрительно спрятала все чемоданы. Но опять-таки, где наша не пропадала. Бабушка Гута натянула на себя три платья и две кофты, взяла в руки запасную пару туфель и двинулась к выходу.

– Только через мой труп! – воскликнула мама Фейга и рухнула на пороге замертво. – Она притворяется, – спокойно сказала бабушка Гута и перешагнула через родную мать.

Родная мать приоткрыла один глаз и, увидев, что дочь уходит, быстренько встала и побежала за ней по улице:

– Гута, остановись! Он же казак! Он будет обзывать тебя жидовской мордой!

Бабушка отрезала: – Не будет. Он комсомолец.

И вскочила на подножку трамвая.

1975. Главная награда золотая свадьба с любимой женой Гутой..jpg

 В обеденный перерыв молодые без торжеств расписались в ЗАГСе и отправились на работу. Так начался союз, который продлился почти до конца века. 

 * * *

Постскриптум этой истории известен только мне. Разбирая записи дедушки Толи, я наткнулся на генеалогическое древо, которое он, будучи потомственным военным, составил чрезвычайно подробно, с перечислением всех обстоятельств боевой биографии своих прославленных предков. Оттуда я узнал, что его дедушка – разумеется, казак; разумеется, офицер – в середине XIX века служил в Польше и привез оттуда невесту к себе на Кавказ. Невеста была из крещенных евреев. Она стала бабушкой моего дедушки Толи. Бабушкой по материнской линии.

Отсюда следует, что с точки зрения религиозного закона казак дедушка Толя тоже был евреем. Отсюда следует, что напрасно матери проливали слезы и ругались разными нехорошими словами. Отсюда следует, что брак де-факто состоялся.

Отсюда много чего следует, на самом деле.

И по случаю Пурима расскажу, как тетя Эстер спасла еврейский народ в лице своего мужа, дяди Лёвы.

Дело было, опять-таки, в Грозном, в конце двадцатых. Дядя Лёва промышлял золотишком; а может быть, и не промышлял, а просто хотел немножечко запасти на черный день, но среди людей ходил слух, что Лёва имеет хороший гешефт. Слух быстро дошел куда надо, и дядю Лёву потащили в Чеку.

Чека тогда была сравнительно добрая. Дядю Лёву не били, а только вежливо увещевали вернуть золотишко трудовому народу. Увещания ни к чему не привели, и тогда чекисты пригласили на очную ставку жену арестованного – тетю Эстер.

Едва увидев дядю Лёву в застенках, тетя Эстер упала на колени: – Чтоб ты подавился своим золотом!

Линия защиты была очевидна – тетя Эстер хотела сразу во всем признаться, чтобы смягчить вину. Как всякая разумная еврейская женщина, она руководствовалась принципом «отдай им все что они хотят, лишь бы нас не трогали».

Чекисты обрадовались: кажется, дело решилось.

Но не тут-то было. Дядя Лёва сверкнул глазами и процедил на идиш: – Швайг!

Стало ясно: Лёва умрет, но не уступит. Тетя Эстер это поняла и тут же переобулась на лету: – Чтоб ты подавился своим золотом! Напридумывал себе, мешигенер! Ходит, всем про золото рассказывает! Ротшильд-магнат, скажите на милость! Мало надо мной соседки потешаются, так теперь еще и уважаемые люди видят мой позор! Господа чекисты, он же сумасшедший! Он же идиот, я заклинаю вас!

От такого поворота «господа чекисты» выпали в осадок.

А тетя Эстер развернула целую греческую трагедию с ветхозаветным колоритом: ползала на коленях, рвала на себе волосы и причитала: – Золото! Где я видела это золото?! Чтоб у меня было столько болячек, сколько у него золота! Вырванные годы – вот мое золото!

И для пущей убедительности включился идиш: – Ой, маменю; ой, вей из мир; ой, шварце йурн! У-у-у-у...

На этом чекисты сказали «ой, всё».

Хотел бы я узнать, какой диалог состоялся у тети Эстер и дяди Лёвы по дороге домой. Но история об этом умалчивает.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений