Татьяна Федина, инженер-связист, 1960-1990-е годы

1168 14.11.2015 Автор: Ника Какобян

Ставрополь

Татьяна Федина

Ананас в посылке

В Ставрополь я приехала с родителями старшеклассницей в середине 60-х годов. В те времена город хорошел на глазах. Когда я пришла учиться в школу № 5, театр драмы еще не построили. На его месте стояла избушка: жильцов должны были переселить, и домик долго не сносили. На моих глазах этот пяточок-пустырь превратился в дендропарк. Каждое дерево было подписано на латыни и по-русски. Там росли в числе прочих желтые розы сорта «Слава миру». Наши одноклассники тайком срезали их и приносили в школу девчонкам.

Десятилетку я окончила с золотой медалью. Мама сказала: «Учиться надо в большом городе», и я отправилась поступать в Ленинградский электротехнический институт связи. Сдала экзамены и отбила маме телеграму с одним словом: «студентка».

В Ленинграде я впервые попробовала ананас. Купили и съели его всей группой. Второй ананас отправила бандеролью маме. Бананы сюда из Москвы привозили и раньше, а ананасов еще не видели.

Домик с окнами в сад

12226792_10201270271835881_1804973214_n.jpgВернулась домой я только в 1974 году после работы по распределению в кемеровском военном училище. В Ставрополе устроилась в краевое управление связи.

В это время в городе только начинал отстраиваться Юго-Западный район. Центром считался проспект Карла Маркса. Когда оборудовали площадь Ленина и построили Дворец профсоюзов, центр «зашагал» вверх.

Раньше здесь почти не было никаких общественных зданий, только Дом офицеров - первый русский театр на Кавказе, при нем - красивейший прогулочный сад. И еще очень красивое здание было у физиолечебницы - с лепниной, изразцами. На Ломоносова, 36, напротив нашего дома, стоял прекрасный частный домик. Принадлежал профессору из медицинской академии. В доме был чудесный сад, на него приходили любоваться люди со всего города.

Городской радиоузел, в котором я работала, находился на улице Комсомольской, 120. Старинное здание раньше принадлежало неизвестному инженеру. После войны с дома убрали кариатид (статуя женщины в древнегреческом зодчестве, заменяющая колонну. – Ред.). Если внимательно присмотреться, след от них остался на балкончике.

После войны, когда здание уже отдали радиоузлу, время от времени приходили люди из «Наследия» (организации, занимающейся охраной памятников), считали бронзовые и стеклянные ручки на дверях, проверяли, все ли на месте. Периодически ремонтировали его, но в трудные годы чинить крышу пришлось самим сотрудникам радиоузла.

В той части, где когда-то жила прислуга, остались элементы казачьей кладки: камни выложены и вытесаны так, что распирают друг друга и не нуждаются в цементировании. Были там и кованые въездные ворота. Я купила растворитель из своей зарплаты, и два монтера несколько дней снимали лишние слои краски. Потом где-то вычитали, что изначально ворота были черными, и покрасили их в родной цвет.

Эхо на площади

Площадь Ленина благоустраивалась полтора десятилетия, вплоть до 1980 года. Когда построили «Дом книги», приступили к возведению гостиницы. В обязанности нашего предприятия входило озвучивание общественных мероприятий. На каком-то этапе строительства на площади стало появляться эхо. Чтобы его ликвидировать, поменяли угол наклона колонок.

С концертами в город как-то приехала Алла Пугачева. Тогда, если артист пел под фонограмму, его заработки считались нетрудовыми доходами. Ответственные органы собрали команду, в качестве эксперта я делала замеры, чтобы все звучало правильно.

С Пугачевой приехал еще один артист. Он пел, прислонив микрофон к колонке. Если бы микрофон был включен, должна была возникнуть так называемая петля положительной обратной связи - загудел бы весь стадион. Но этого не произошло. Видимо, наши провинциальные потуги не допустить использования фонограммы особого эффекта не возымели.

Телевидение в Ставрополь пришло в 1959 году. Первый маленький ретранслятор был установлен на здании со шпилем. Однажды мы мастерили дома с отцом подвесную потолочную антенну.

Радиволн телевизионного диапазона тогда было мало, и мы случайно приняли какую-то импортную рекламу - включили телевизор, а на экране танцует большая губная помада. На Грушевом озере тогда же построили мощную телевизионную станцию. В 1980-х к ней проложили трехкилометровую грунтовую дорогу от основной трассы. По проекту дорожка была рассчитана на три проезда в сутки.

Кто мог подумать, что со временем там появится популярный дачный район и будут с утра до ночи ездить машины? Теперь эту несчастную дорожку постоянно подсыпают, так что старые домики оказались гораздо ниже нее.

Поколение очередей

В 1970-1980-х в магазинах были очереди за всем. Сейчас тратишь время на походы по магазинам, чтобы выбрать оптимальное сочетание цены и качества, а тогда это время отстаивали в очередях за дефицитом. Под Шпилем был хороший продуктовый магазин. Там, где кинотеатр «Гигант», позже переименованный в «Орленок», - магазин игрушек.

Но главной торговой точкой города оставался ЦУМ. Возле него раскинулся огромный цветочный магазин, а чуть поодаль - гастроном, прозванный в народе «Пьяный угол». Там торговали спиртным, а у входа стояли автоматы с газированной водой и стаканами.

На Булкина был магазин «Рыба-мясо». Одна очередь вела к мясу, другая к рыбе. Но в народе его называли «Ни рыбы, ни мяса»: большую часть дня здесь ничего не продавалось.

Все наше поколение – поколение стоящих в очередях. Когда в 50-х отец служил в Грозном, мама брала в магазин нас с сестрой. Тогда давали пол-литра масла или, скажем, килограмм говядины в одни руки: чем больше рук, тем больше продуктов.

Я всю жизнь работала инженером, у нас была твердая фиксированная зарплата: старший инженер получал 165 рублей, обычные - 120-140. В целом жизнь была усредненная, у всех всё приблизительно одинаковое.12231263_10201270271955884_2015094423_n.jpg

Был, правда, и блат. По специальной линии связи возили ценную почту: денежные знаки - в банки, золото - в ювелирку, переходящие красные знамена - для трудовых коллективов. Ребята, которые там работали, могли свободно, вне очереди, доставать цепочки, которые наши связистки через них и покупали.

Если в «Орленок» не получалось купить билеты, мы шли к знакомой на почтамт: ее родственница работала контролером, и через нее всегда можно было достать билет в кино.

Дресс-код по-советски

Однажды я, будучи школьницей, сломала ногу, и мне купили дорогущие по тем временам сапоги - кожаные, с мехом, за 45 рублей. Учительница вызвала маму на беседу: «Нельзя дарить ребенку такие дорогие сапоги: другие дети тоже будут требовать, а родители не смогут купить».

Уже гораздо позже, в 1989 году, в крайисполкоме действовал строгий дресс-код: женщинам разрешалось ходить только в юбке. Мне нужно было там бывать по работе. Майор-охранник поймал меня в брюках и донес замначальнику управления по кадрам. Но воспитательные беседы на меня не подействовали, брюк я не сняла.

До этого в институте был случай: отчитывали за длинную юбку. Главное, когда носила мини, это никого не трогало. А вот длинная юбка, видите ли, не понравилась. Вызвали, говорят: не по-нашему. Но и юбку я не сняла, и в школе право ходить в сапожках на каблуках отстояла. Дети, кстати, никакого внимания на них не обратили.

Мануфактурка на юг шла из Тбилиси и Еревана. Водолазки, модные колготки – все низкого качества, но, как сейчас говорят, в тренде. Однажды отец подарил мне сумасшедше дорогую шерстяную материю. Я заказала в ателье сшить из нее костюм.

Пришла на примерку, а там не мой размер и не мой фасон, только ткань моя. И говорят мне так с радостью: произошла путаница, получите в кассе деньги за свою ткань. Потом я узнала, что это был избитый прием. Время дефицита - что тут скажешь.

От театров до видеосалонов

Когда Горбачев переехал в Москву, Ставрополь включили в список городов для гастролей московских театров, и они сюда повалили.

Импортные фильмы в кинотеатрах 80-х уже показывали, но не часто. В 90-е годы появились видеосалоны: «видак» в них смотрели коллективно, например, фильмы с Брюсом Ли.

Во дворце Гагарина в 1980-х выступали самодеятельные коллективы. Участие в самодеятельности было добровольным. А вот походы на демонстрации - в обязательном порядке. С годами по ним даже появилась ностальгия, а тогда народ на них не рвался, но ходил, чтобы избежать вопросов.

На праздничных демонстрациях было так. У председателя профкома водились профсоюзные денежки. На них покупалось спиртное. Выпивали символически из кружки-наливайки, которую передавали по кругу, и шли домой к столу. Раньше вообще все ходили друг к другу в гости. Кафе тогда особенно не было, и кормили в них невкусно. В парке был ресторан «Колос», на Комсомольской горке – «Горка». Но каждая хозяйка средней руки могла накормить вкуснее. День Победы в моей молодости долго не праздновался, вплоть до 20-летия со дня окончания войны. Я училась в девятом классе, когда его отметили первый раз.

В 1985 развернулась антиалкогольная кампания. Когда в 1986 году умер мой папа, не было возможности даже купить спиртное для поминок. Мама тогда сказала: «Он боевой офицер, мы его киселем поминать не будем». Хотя бы фронтовые сто грамм полагались. Мои коллеги все же раздобыли лимиты на спиртное, и мы проводили папу достойно.

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений