Наши истории

  • Новые

Рубен Пашинян, режиссер, журналист, музыкант, 1960-1970-е гг.

В прежней квартире соседей поселилась семья поляков. Мать и сын, Татьяна и Ян Ницунские. Я с ними, признаться, очень скоро сдружился. Единственным поводом для наших с ним стычек было… тутовое дерево: Ян уверял, что это его законное наследство — от прежних хозяев, я же уверял, что дерево посажено моим дедом, Эдуардом Рубеновичем Пашиняном, и посему сосед на туту никаких прав не имеет. Споры прекращались с первыми же вылазками на дерево, где мы быстро набивали свои животы вкуснейшей на свете тутой, после чего собирали немного в целлофановые пакеты — для родителей.

740 23.09.2016 Автор: Рубен Пашинян

Ереван

нет голосов

Любовь Червец, преподаватель, 1910-1960-е годы

Во время войны мама работала проводницей. Привозила из сел мешок яблок, мелких таких, высыпала в комнате на пол и мы садились их перебирать. Те, что с червинкой или подгнившие, шли на джем или компоты, а лучшие мы нанизывали на нитку, по десять штук, сверху прикрепляли палочку и выносили к поездам продавать по 10 рублей за низку. Как-то подошел поезд, и меня из вагона подзывает к себе целый генерал. Погоны со звездами, красные лампасы на брюках. Я юркая была, подбежала. Генерал взял целых три низки и сует мне сложенную красненькую тридцатку. Я от радости сунула ее быстренько в карман. Вечером вываливаю весь заработок, достаю эту купюру, а там только ее половинка. И так мне обидно стало! Целый генерал, а меня, 12-летнюю обманул.

1254 30.11.2015 Автор: Анна Гаджиева

Дербент

Рейтинг: 2

Ася Какобян, врач, 1930-1960-е годы

Мы с сестрой-близнецом родились в Баку в 1926 году. Наш папа был пожилой, на 40 лет старше мамы. Он работал на буровых, добывал нефть. Однажды ему раздробило руку и на работу вернуться он не смог. Ему выделили будку недалеко от вокзала, где он торговал папиросами.
Мы с сестрой учились в пятом классе, носили отцу обеды, он ложился отдохнуть, пока я торговала за него. Однажды меня увидел учитель. «А что, - говорит, - вы тут делаете?» - «Мой папа - инвалид, - объясняю, - я его подменяю». - «А я думал, ваш папа - профессор», - удивился учитель.
Такое впечатление мы производили. Мама хорошо шила, красиво нас одевала. После войны можно было дешево достать шинелевую ткань. В пальто из такой ткани, покрашенной в коричневый цвет, мы с сестрой проходили все пять студенческих лет. И в Ставрополь я его привезла, в нем начинала работать.

1102 26.11.2015 Автор: Никак Какобян

Ставрополь

Рейтинг: 1

Татьяна Федина, инженер-связист, 1960-1990-е годы

После войны, когда здание уже отдали радиоузлу, время от времени приходили люди из «Наследия» (организации, занимающейся охраной памятников), считали бронзовые и стеклянные ручки на дверях, проверяли, все ли на месте. Периодически ремонтировали его, но в трудные годы чинить крышу пришлось самим сотрудникам радиоузла.
В той части, где когда-то жила прислуга, остались элементы казачьей кладки: камни выложены и вытесаны так, что распирают друг друга и не нуждаются в цементировании. Были там и кованые въездные ворота. Я купила растворитель из своей зарплаты, и два монтера несколько дней снимали лишние слои краски. Потом где-то вычитали, что изначально ворота были черными, и покрасили их в родной цвет.

1169 14.11.2015 Автор: Ника Какобян

Ставрополь

Рейтинг: 1

Навруз Марданов, предприниматель, 40-60-е годы

Когда отец был живой, он нас на старое кладбище водил и показывал – от края до края – это все наша родня. И того самого прапрадеда могила, с надписью на арабском, и поновее плиты, на русском написано, но их там очень много, наших предков.  Еще отец рассказывал, что на кладбище могильная плита была, метров 6 длиной. И на ней, кроме имени похороненного человека, чуть не вся история Кавказа и Дербента была описана. Но в довоенные годы приехали люди из Москвы или из Ленинграда, НКВДшники, что ли, и плиту увезли. Только место от нее осталось. Что с плитой, где она находится, никто не знает, может, в Эрмитаже где-нибудь.

1089 14.11.2015 Автор: Анна Гаджиева

Дербент

нет голосов